Сайт, посвященный Андрею Евгеньевичу Снесареву

Сайт, посвященный геополитику-востоковеду генералу Андрею Евгеньевичу Снесареву

 

Новости сайта А.Е. Снесарева

Биография А.Е. Снесарева

Награды А.Е. Снесарева

Труды А.Е. Снесарева

Фотоальбом А.Е. Снесарева

Статьи об А.Е. Снесареве

Документы

Вопросы

Гостевая книга сайта А.Е. Снесарева

Наши контакты

Наш баннер

Наши друзья

Рейтинг@Mail.ru

Виньетка          

            Книги А.Е. Снесарева

Афганистан

Вступление

         Практическое изучение Востока. — Военная география. — Ближний и Средний Восток. — Ближний Восток. — Средний Восток. — Политическое содержание понятия. — План лекций. — Порядок изложения.


        Настоящий труд является стенографической записью моих лекций, читанных осенью 1919 и весной 1920 гг. на восточном отделении Академии Генерального Штаба. Чтобы не задерживать появления в свет этого труда, все дополнения и подробности отнесены ко второму тому, который появится дополнительно, и в который войдут и новейшие сведения по Афганистану, ныне имеющиеся в нашем распоряжении благодаря завязавшимся сношениям с этой интересной страной.

        Лекции предназначались для слушателей, еще совершенно не ознакомленных с миром азиатских явлений, почему в изложение предмета вошло немало пояснительных примеров и неизбежных повторений, столь свойственных всякому популярному изложению, но сильно мешающих цельности и сжатости общей картины. Для устранения этих недочетов путем радикальной переработки лекций автор, к сожалению, не имел ни времени, ни возможности.

А. Снесарев

Москва, 22 ноября 1921 г.


        Прежде чем я перейду к изложению своего предмета, я позволю себе остановиться и остановить ваше внимание на оттенении той стороны дела, того основного принципа, который будет положен в основу изучения как языков, так и стран на Восточном Отделении Академии.

Практическое изучение Востока

        Это изучение может быть названо изучением живых людей и живых языков. Эта идея так называемого практического изучения стран Востока довольно новая. Теперь она получила право гражданства, но еще недавно она очень и очень оспаривалась, и мне, в числе других, приходилось немало ломать копий, чтобы доказать, что изучение стран Востока, изучение тех народов, которые там копошатся, изучение языков, часто может быть грубых и неправильных, на которых говорят живые люди Востока, что оно: 1) имеет за собою большой интерес и 2) оно так же научно, как и то изучение, которое считалось до сих пор единственно научным, а именно изучение Востока теоретическое. Еще в 1908 году я выступал на международном конгрессе ориенталистов в Копенгагене с докладом по одному вопросу, связанному с практическим изучением стран Востока, и я помню, что среди членов конгресса я встретил к себе самое внимательное отношение, а в конце моего доклада меня обступила масса корреспондентов, засыпавшая меня различными вопросами. Мне кажется, что не самый характер моего доклада, который мог быть не так уж интересен и удачен, а самая тема и именно трактование темы с точки зрения живого изучения стран заинтересовало столь многих.

        В чем состоит разница между практическим и теоретическим изучением? Разница в следующем: всякое теоретическое изучение старается уклониться в прошлое стран, в эволюцию языка народа, в его происхождение; при изучении географии страны и пространства, которые расстилаются перед глазами, оно углубляется в далекие уснувшие времена, ищет всестороннюю базу, чтобы из углубленного анализа, из сравнений, из аналогии между существующими явлениями и прошлыми сделать нужный для исследователя вывод, выяснить народный язык в его общих, очищенных формах. Конечно, нельзя отказать в значительной пользе и несомненной научности этому методу изучения, но он является слабым с точки зрения насущных нужд жизни и того практического изучения, к которому теперь все приходят. Практическое изучение берет страны такими, какими они есть, оно ищет живых людей настоящего, с их нравами и обычаями, оно изучает те действительные неумершие языки, на которых действительно говорит и не одно только привилегированное меньшинство, а большинство, масса, — словом, оно изучает страну без микроскопа и телескопа, а живыми, пусть несовершенными глазами, проникая во всю глубину ее серой, но реальной и переживаемой действительности. Изучение практическое подвергается укору в том, что оно является изучением мимолетным, что язык, например, изучается не в обобщенных серьезных формах, а в невежественном грубом отражении, которое дает ему тот или другой народ, что оно ловит текущий момент, часто неинтересный для истории, изучает типы, которые могут оказаться чисто случайными. Затем, часто говорилось, что те люди, которые практически изучают страну, часто не знают истории языка, прошлого данной страны, не знают, какая в данной народности течет кровь и т. д. Но такой взгляд на практическое изучение ныне отжил свое время, и о нем можно вспоминать, как об явлении чисто историческом. Теперь практическое изучение страны имеет за собой прочную научную оценку и достаточный опыт, например, таких учреждений, как “Институт живых языков” в Париже, “Семинарий” в Берлине, отделения при университетах в Англии или умершая теперь “Практическая Восточная Академия” в Петрограде.

        Мы на нашем Восточном Отделении будем преследовать только этот способ изучения стран Востока. Почему? Потому, что это подведет нас скорее и прочнее к порогу тех стран и языков, которые вам придется изучать; вы получите возможность, благодаря практическому усвоению языков и обычаев, на первых же шагах вашего сближения с народами Востока вступить с ними в общение, сумеете скоро ориентироваться в их быте, не испугаете восточного человека нескромными вопросами или манерой, будете знать, как подойти к нему, как иметь доступ к его сердцу и уму. Этот способ, кроме очевидной экономичности, является, сверх того, практически целесообразным, ибо ведет вас прямо к тому объекту изучения, который для вас представляет интерес, не позволяет углубиться в область ненужной вам истории, не отвлекает вас в сторону теоретических деталей… он ведет прямой и скорой дорогой к тем запросам жизни, которые диктует текущая реальная нужда.

        Я беру на себя изложение курса военной географии Среднего Востока, а затем, если не будет лектора, буду продолжать и военную географию Ближнего Востока, стараясь свое преподавание связать с теми принципами, о которых я только что сказал.

Военная география

        Прежде всего несколько слов о военной географии. Военная география это есть описание страны, народа и переживаемого народом момента истории под военно-политическим углом зрения, т. е. описание общегеографической обстановки под углом предположения, что на такой-то территории такого-то государства или по соседству с ним возможно возникновение той или другой войны, безразлично войны ли наступательной или оборонительной, или даже войны чисто партизанской, какой-нибудь мелкой. Те из вас, которые являются слушателями Академии, уже получили картину общих принципов и основных приемов, необходимых для военно-географического исследования, и я не буду останавливаться на этом вопросе, я только хочу задать один связанный с этим существенный вопрос. Если я буду читать военную географию Среднего Востока, то какая будет разница между тем, как я буду читать здесь вам этот курс, и тем, как бы я читал его на общем курсе Академии Генерального Штаба? В чем будет разница, и какая лежит обязанность на мне, как представителе практического изучения Востока, при выполнении задачи, которую я себе наметил? Я скажу, что принципиальные мотивы военно-географического исследования остаются одними и теми же; значит, прежде всего остаются те же объекты географии, как и в другом общем случае: географическая обстановка, народная масса, движение и распределение народонаселения, народный труд и т. д., причем все это должно быть рассматриваемо под углом военного интереса. Например, если будет изучаться народ, то я буду его рассматривать как большую трудовую силу, которая служит, между прочим, и общим резервом для создания силы военной, с одной стороны, и с другой — является орудием для создания тех разнообразных ценностей, которые необходимы для войны. Если я подойду к другому элементу географии, — к местности, я рассматриваю ее сначала в ее целом, т. е. в какой мере она по своему общему рельефу, по свойствам своих гор, рек, по климатическим условиям, по характеру народа и т. д. отвечает стратегическим требованиям. Это будет обзор географического материала с широкой военной точки зрения. Я могу спуститься к деталям: изучая в подробностях направление хребтов, их складки, их прерывность, рассматривая характер рек в определенном масштабе, открытые или лесные пространства, я смогу остановиться уже и на вопросах тактики. Изучая пути сообщения страны, я буду их рассматривать с точки зрения их пригодности для передвижения войск и военных грузов в разное время года и т. д. Вот канва, по которой производится военное изучение всякой страны, а также и стран Востока.

        Какую же особенность я внесу в свое преподавание военной географии при том условии, что принадлежу к школе людей, считающих необходимым применять метод практического изучения страны? Тут будут две особенности. Прежде всего, при всех описаниях военно-географических элементов, будет ли это народонаселение, будут ли это дороги и реки, языки и т. д., я к ним подойду более вплотную, более реально и ближе, может быть, с более детальными бытовыми подробностями, чем я сделал бы это при чтении курса военной географии на общем курсе Академии Генерального Штаба. У вас, может быть, я отброшу некоторые цифры, опущу исторические справки, то, что отдает теорией, но тем с большим вниманием я остановлюсь на серой жизни народа, на том, от чего отдает действительностью, на том, что есть. Вот эту мою обязанность — подойти ближе к укладу жизни народа и страны — я и должен поставить на первый план.

        Вторая сторона касается лекторского стажа. Я считаю, что с военно-географическими описаниями можно познакомиться, прочтя несколько книг, а затем, пожалуй, приняться и за профессорство, и это допустимо и в действительности практикуется при масштабе теоретического изучения страны, но когда лектор берется обрисовать военную географию какой-либо страны, придерживаясь той школы, которая в основу кладет практическое изучение, то тем самым он несет на себе неизбежную обязанность практически быть знакомым с этой страной. Тут нельзя ограничиться тем, что он где-то слышал или вычитал нужный ему материал или даже говорил о нем с теми, кто сам нужное видел. Этого мало. Он должен в свое время сам видеть описываемую им страну, видеть ее природу, находиться в сношениях с теми людьми, которые там живут, беседовать с ними, даже пережить с ними их маленькие горести и радости. Только в соприкосновении с ними, наблюдая солнце вместе с ними или терпя с ними дождь и бури, человек может сказать впоследствии свое уверенное слово об этой стране и ее людях.

         Я собираюсь читать вам военную географию Среднего Востока. Вы спросите меня, был ли я в этом районе? Да, я был. Все, что я вам буду повествовать, в значительной мере, я сам видел, чего не видал — обойду молчанием или оговорю. В Индии я прожил семь месяцев, проходил по разным углам северной Индии, которую потом изучал специально, был в глухих углах восточной Бухары, жил на Памире почти два года, был в Кашгарии, Афганистане и т. д. Поэтому все, что я буду говорить, мною пережито, люди, о которых я буду повествовать, я их знал, я вступал со многими из них в сношения, и, даже больше, между ними я имею немало друзей, и, если они сейчас не пишут мне, то только потому, что писать не умеют, но каждый раз, когда кто-нибудь едет в Азию или обратно, я восстановляю с ними духовное общение. Словом, я буду говорить, об этих странах не как теоретик, а как практик.

Ближний и Средний Восток

        Таким образом, осветив перед вами главную идею, которая положена в основание изучения стран Востока на нашем Восточном Отделении, и, указав в чем будет состоять наш метод военно-географического исследования и поскольку он отличается от обычного теоретического метода, я подойду ближе к своей теме. Перед вами, прежде всего, вопрос о так называемом Ближнем и Среднем Востоках, и вы вправе задать вопрос: что это за термин? какие страны и какие народы он объединяет, и почему в литературе, особенно политической, издавна мелькают понятия “Дальний Восток”, “Средний Восток” и “Ближний Восток”? Какие страны, например, входят в Средний Восток, с которого я начну? Входят наш Туркестан, Хива, Бухара, Тибет, Кашгария, Памир, Афганистан, восточная Персия, Белуджистан, Индия. Если я назову эти страны, то опять же у вас возникает вопрос, что объединяет их? Какой смысл в том, что эти страны, разные по языку, по управлению, по истории, соединены под объединяющим словом “Средний Восток”? Я должен остановиться на этом, чтобы перед вами оправдать то название, которое мы будем употреблять впоследствии и которое мы должны употреблять сознательно.

Ближний Восток

        Ближний Восток, о котором нужно сказать, хотя бы мимоходом, имеет длинную историю. В дальние времена существования великих монархий Ассирии, Вавилона и Персии он являлся колыбелью, в которой выявлялись эти державы. Правда, некоторые из этих монархий отбрасывали свои хвосты далеко вне первичных границ, в Европу и северо-восток Африки, но общим для всех монархий оставалось то, что мы называем Ближним Востоком. Если вам придется знакомиться с историей римской империи, когда Ближний Восток вошел в сферу ее влияния, то вы увидите, что в этот период им обнимался цикл своеобразных проконсульств или полуавтономных государств, совсем не похожих на проконсульства или провинции Африки, Испании или нынешней Средней Европы. Малоазиатские государственные единицы носили особую физиономию, переживали особую историю, и к ним слагалось особое политическое отношение Рима [Определенную роль Восток играл, например, по отношению войн, которые вел Рим и которыми создавалось его могущество. Восток являлся в этом случае золотым мешком, огромной кассой, которая финансировала римские войны. Виппер Р. Ю., публичная лекция “Гражданские войны в древнем Риме”, июнь 1920 г.]. Характерно, что в страны Востока назначались особые люди или туда сами собою подбирались особые люди, укреплявшие свою последующую карьеру накоплением огромных сокровищ, но заражавшиеся обычно слабостью и пороками управляемых народов. Влияние Востока на Рим было огромно и в смысле переноса в недра последнего сложных духовных ценностей, и в смысле создания, может быть, главного, хотя и косвенного, разрушительного удара по гранитной твердыне вечного города. [Об этом см. классические труды Гиббона (“История падения Западно-Римской Империи”) или Момзена (“Римская история”).]

        Если перейти затем в средние века, то вы увидите, что судьба и лик Ближнего Востока меняются в зависимости от тех исторических требований, которые к Ближнему Востоку предъявлялись. В свое время волна арабская бурливым потоком залила Ближний Восток, но в Европу не передалась, а покатилась по северной Африке и замерла на территории Испании. Она сделала Восток арабским, воинственным, привила ему пышную, хотя мимолетную культуру. С появлением тюркской волны, после арабского властвования, Европа начинает снова обращать внимание на Ближний Восток. Это был тот момент, когда она впервые должна была насторожиться и стала отбиваться от угрожающего наступления народов Востока; это единоборство Византии при слабой помощи юго-восточной Европы с турками является центром внимания всей тогдашней Европы и тесно связано с вопросом о тогдашнем Ближнем Востоке. К тому времени и относится первое создание в таких городах, как Венеция или Вена, школ, в которых изучались языки Востока — турецкий, арабский и персидский. Когда настала эпоха крестовых походов, то все внимание к Ближнему Востоку концентрировалось около совершенно новой идеи — борьбы за Святую Землю. Вы скажете, что в основе крестовых походов лежали и другие пружины — и экономическая, и раскрепощение масс крестьянства… это совершенно верно, но пространство, к которому устремлялись волны крестовых походов, была известная сумма территорий, под общим названием — Ближний Восток.

        Но до сих пор, как вы видите, в интересах к Ближнему Востоку содержались различные идеи, которые бессвязно сменяли одна другую и не отличались постоянством. Но после того как Турция перевалила в Европу, и когда окреп слух, что где-то далеко найдена страна несметных богатств, страна исключительная, которую ныне мы называем Индией, когда она стала в воображении народов чем-то реальным, то с этой страной в умах народов связались новые факторы и упования, которые с XVII столетия выливаются в определенное политическое представление. Эта политическая тенденция хотя для общества не всегда ясно, но для специалистов совершенно отчетливо с указанного момента связывается с вопросом об обладании Индией и ее богатствами. В конце XVIII столетия Мирабо, который находил время всем заниматься, и Наполеон, имевший слишком наивную мысль через Россию пробраться в Индию, первые создали специальную ценность Ближнему Востоку и он с первых годов прошлого столетия стал уже совершенно определенным политическим фактором. Под Ближним Востоком, с политической точки зрения, разумели с тех пор два вопроса: один, связанный с судьбами Турции, — то была наглядная для всех легко уловимая идея; и другой — более серьезный и более закрытый: под Ближним Востоком разумели вопрос о странах, заключающих в себе пути, ведущие к Индии. Я должен заметить, что теперь, когда вы изучаете эти далекие вопросы, вас должно поразить то нервозное отношение, которое тогда проявлялось к вопросу о Ближнем Востоке и в реализации которого замечалась значительная доля легкомыслия. Ведь трудно представить себе, чтобы Египетский поход Наполеона, который так безжалостно оборвался на Сирийском побережье, мог окончиться завоеванием Индии. А проект Павла I, которого некоторые историки называют больным, разве этот проект завоевания Индии не нужно отнести скорее к области психопатии?

        Во всяком случае, Ближний Восток с начала XIX века занимает всеобщее внимание, как включающий в себя территории подступа к Индии. Конечно, в этом вопросе, главным образом, была заинтересована Англия, и первую половину XIX столетия она проявила исключительную нервозность. Но после того как в Индии корона взяла все в свои руки, наиболее сильные государства северной Индии были завоеваны, великое возмущение сипаев было подавлено, благополучно была закончена первая афганская война (1839–1842), был уничтожен наш Черноморский флот и Суэцкий канал перешел во власть Англии, вопрос о Ближнем Востоке, как подступе к Индии, перестал быть таким нервным, как прежде. Правда, он вызывает к себе и по сию пору интерес мира, но таковой почти ограничивается текущими задачами, вроде соперничества Англии с Германией. Внимание мира перешло в ближней Азии к новому центру тяжести, к новому детищу Европы, которое стало называться Средним Востоком.

Средний Восток

        Насколько литература Ближнего Востока велика, насколько понимание его широко выяснено, это можно вывести уже из того наблюдения, что эта тема стала достоянием даже ученических тем. Не так дело обстоит со Средним Востоком. Я в первую голову буду читать о Среднем Востоке, и нужно сказать, к чему сводится тут существо дела. Я уже перечислил те страны, которые входят в содержание Среднего Востока. Мы видим, что эти страны между собой очень резко отличаются и по величине, и по политическому значению. Что же объединяет эти страны? Почему мы вправе их соединить под общим названием стран, относящихся к Среднему Востоку? Прежде всего я должен сослаться на историю. Оговорюсь сначала, что долго вопрос о Среднем Востоке, очевидно, был недостаточно ясным. Только Керзон, нынешний министр иностранных дел Англии, в своих политических трудах окончательно, с неопровержимой уверенностью, подчеркнул весь смысл и значение Среднего Востока.

        Я не говорю о его последующих политических планах, в которых он, между прочим, намечал, чтобы железная дорога, прорезывая Аравию, от Куэйта поворачивала бы к северу, огибала Персидский залив и от Бушира шла бы поперек Персии и Афганистана через Шираз, Керман, Нусирабад и Кандагар на соединение с сетью индийских железных дорог, которые в свою очередь соединялись бы с сетью железных дорог Китая, имея выходной порт в Шанхае, т. е. чтобы грандиозная, но обязательно английская стальная лента прорезала весь азиатский континент и в Каире смыкалась бы с линией трансафриканской — Каир–Капштадт.

        Отнесем этот проект к области политического донкихотства. Но ранее, в молодые годы и еще в дни своего вице-королевства в Индии, Керзон был менее фанатичен и, как исследователь, более объективен. И вот его трудами (Russia in Central Asia, Persia and the Persian question, the Pamirs and the source of the Oxus) содержание Среднего Востока было намечено определенно и вразумительно. Труды его предшественников — Роулинсона, Мак-Грегора [“England and Russia in the East” первого и “Оборона Индии” второго.] и им подобных — были слишком нервны и односторонни, чтобы выявить в ясной форме широкую политическую проблему Среднего Востока. После Керзона идея о Среднем Востоке перешла к массам и стала достоянием широких кругов, до тех пор долго оставаясь уделом разве только специалистов.

Каковы же данные, говорящие за объединение перечисленных мною стран под общим понятием Среднего Востока?

        Если всмотреться в историю, то перед нами возникает целая череда огромных государств, замыкавшихся на территории современного Среднего Востока, как, например, империя Александра Македонского. Посмотрите, какие вензеля описывает этот великий полководец при своих походах. Начинает он походом вдоль Сирийского побережья, на Египет, а затем он производит свой нажим на сердце древней Персии, скользит позднее вдоль юга Каспийского моря, перебрасывает часть своих полков к Мерву, через Аму-Дарью проникает в нынешний Туркестан, путается в углах восточной Бухары, в районе Куляба, и затем уже двигается через Гиндукуш к Индии… в чем смысл всех этих передвижений и маневров?

        Стратегия в свое время (Леер) хотела обосновать эти ходы македонца, как расширение и углубление базы перед походом на Индию. Я понимаю это явление иначе. Для меня это — возможное исчерпывание своим посещением и установлением власти всех тех районов, которые составляли в своем взаимоотношении нечто целое, такое целое, которое надо было, в конце концов, взять под общую правящую руку. И когда Александр переносит свою резиденцию в Вавилон, территория, на которой установлена его власть, оказывается включающей в себя именно Средний Восток. Правда, ему еще нужна Македония [Об этом интересно говорит Mahaffy, The Progress of Hellenism in Alexander’s Empire. — Chicago, 1905.], как источник пополнения кадра военачальников пехоты и конницы, ему нужен Египет, который был для него экономической базой, но вся его власть сосредотачивалась именно на той территории, которую мы ныне называем Средним Востоком.

        Если подойти к нашему времени ближе, следя за жизнью Среднего Востока, то пройдет много новых монархий перед вашими глазами, заполнявших последовательно территорию этого Востока. Укажу на более яркие. Перед вами монархия Чингиза, где-то зародившаяся в глубине Азии. Европейская история, часто неудачная и злая по отношению к Востоку, скажет вам, что из-за недоразумения с властителем Хорезма (нынешняя Хива) Чингиз овладевает им, затем летит в погоню за Джелалуддином и доходит до Индии: он строит мировую державу… и всюду кровь, ужасы и погибшие царства! Я сейчас не буду распространяться об этом европейском способе исторического живописания. В конце же концов, когда вы рассматриваете один из улусов Чингиза, переданных своему внуку, вы увидите, что в нем выкроился опять тот же Восток, который нас интересует.

        Но еще ярче наша мысль выделяется при следующей волне, при волне Тимура или Тамерлана, как его насмешливо прозвали персидские историки. Тюрк по происхождению со стороны отца, а по матери отдаленный монгол, он умер в начале XV столетия. Он воссоздал страну, которую когда-то имел под своим владычеством Александр Македонский. Если мы посмотрим на территорию власти Тимура, то увидим, что она включала в себя следующие страны: русский Туркестан, Афганистан, восточную Персию, вероятно, весь Памир, Кашгарию; к ней временно принадлежала и северная Индия, правда, не вся, — долина Ганга в своей нижней части Тимуру не принадлежала, так как по своей первобытности никого тогда не интересовала. Вы видите, что чаша Среднего Востока была снова наполнена до краев. Это подводит вас к признанию, что в эпоху создания в ближней Азии больших держав они почему-то приурочиваются к определенной территории. Очевидно, были какие-то данные в условиях этой территории, которые давали возможность великим завоевателям объединять именно ее под своей властью, управлять ею, замыкать народные массы в ней, т. е. в той территории, которую мы называем Средним Востоком. А затем миновала пора для такого явления, и все рассыпалось в куски, до нового властителя.

        Если для вас эта картина неубедительна, то я вас подведу к другой стороне, к вопросу о национальной канве. Когда я буду говорить об этом, то перед вами на первый взгляд развернется сложное явление: на пространстве Среднего Востока, кроме иранской и тюркской народностей, вы найдете и арабов, и евреев, и монголов, в лице хазарейцев или в лице калмыков и даже цыган. Конгломерат достаточно смущающий. Но, если вы, отбросив этнографические прослойки и мелочи, посмотрите, какие главные группы народностей заполняют Средний Восток, то перед вами вырисуются две основные группы — одна тюркская, другая иранская, и тогда вас не смутит, что в некоторых районах вы найдете горсть неожиданных гостей — потомков монголов или евреев. Они попали сюда, очевидно, из какого-то другого гнезда, и их здесь ничтожное количество. А общий этнографический фон ясен. Средний Восток есть вместилище двух народностей — иранской и тюркской, первой, лежащей на дне, и второй, наслоенной наверху, и они выявляют его как определенную этнографическую единицу.

        Еще третье основание имеет под собою наш вопрос — религиозное. Если вам придется когда-нибудь заняться вопросом о том, какими путями взращивается религия, то перед вами вскроется интересное явление: религия развивается часто не там, где ее начали проповедовать, и не там она пускает свои глубокие корни, где она была основана. Она блуждает по земле, часто долго ищет приюта и закрепляется, наконец, совсем в другом месте, чем это можно было бы ожидать. Это одна из географических загадок, наиболее глубоких. Я всегда считал, что религиозный фактор является одним из наиболее серьезных, более серьезным для выяснения стран и народов, чем фактор, например, языка. Вы увидите, что в некоторых странах, на одном и том же пространстве и часто незначительном, проживающие там народы, очень сходные между собой, говорят на 2–3 языках; с другой стороны, есть страны, где молодежь говорит на одном языке, а шамкающие старики на другом; и в этом случае на наших глазах проходит интереснейший процесс вымирания одного языка и замена его другим. Религия же есть фактор более крепкий, устойчивый и всегда объединяющий большие группы народностей. Если вы посмотрите на Средний Восток с этой точки зрения, то увидите, что здесь главной религией является магометанство. Правда, для специалиста с этим понятием связана пестрая картина, большое многообразие толков — в одном, например, шиизме несколько разновидностей, но не будет греха сказать, что народная масса Среднего Востока исповедует ислам. Прослойки других верований — еврейство, христианство, буддизм здесь ничтожны. Ислам царит и накладывает определенную краску на весь Средний Восток. Вы можете определенно сказать, что Средний Восток это — сумма стран, подвластных велению Пророка.

Политическое содержание понятия

        Таким образом вот пока те данные, которые помогут понять, почему создалось название Среднего Востока. Но есть еще одна сторона дела, которая эту мысль выявляет выпукло и которая доказывает еще более убедительно, что Средний Восток не есть какая-нибудь выдумка, какое-либо вымученное понятие, но что с этим понятием соединяется совершенно определенный географический и этнографический объем. Это новое доказательство, новая сторона дела — политическая. Обрисовалась эта политическая сторона достаточно ясно в 70-х годах прошлого столетия, но намечалась гораздо раньше. На континенте Европы впервые Мирабо [В 1786 г. “Histoire secrete de la Cour de Berlin”. Ouvrage posthume, home premier, lettre XXIX.] и Наполеон указали, — один теоретически, другой практически, — на тот смысл и значение, которые для мира имеет Индия, главным образом, ее естественные богатства, а затем и то ее огромное количество народа, который может явиться объектом для эксплуатирования. Но, пока русские не продвигались в Среднюю Азию, пока они стояли еще где-то далеко, эта мысль недостаточно объективно выявлялась даже для широких кругов Англии. Мы видим это, например, из такого факта: когда Наполеон завязывал сношения с Персией, англичане только тогда со своей стороны послали в Афганистан миссию Эльфинстона, ту миссию, заметим к слову, которая много порадела для изучения Афганистана и заинтересовала этой страной специалистов.

        Но для всего мира эти далекие страны Среднего Востока стали более ясными только с шестидесятых годов прошлого столетия, когда Россия начинает продвигаться в Среднюю Азию, занимает Хиву, Ташкент, Коканд, позднее Памир и создает тем картину планомерного приближения к Индии. Тогда началась тревога. Эти завоевания, выясненные на пути их политические и другие препоны, а также последующие изучения стран, объяснили нам — русским, а затем и всему миру все значение тех областей, которые здесь заключаются, и выяснили вместе с тем центр их общей ценности; и тогда мы в первый раз поняли, сначала специалисты, а затем и общественные круги, что политическая ценность и весь политический смысл завоеванных территорий заключается не столь в их непосредственных богатствах, сколько, главным образом, обуславливаются тем обстоятельством, что они являются общей территорией подступов к исключительному источнику богатств, — к Индии, что они соседят с нею. Как только это стало ясно, то появилась и новая иллюстрация того, что нужно разуметь под Средним Востоком. С политической точки зрения нужно разуметь под ним, во-первых, Индию, во-вторых, кольцо тех государств, маленьких, несильных, небогатых, которые окружают Индию (это будут Белуджистан, Афганистан, налегающий над Индией в виде четырехугольника, Памир, Кашгария и затем Тибет); наконец, в-третьих, нужно еще включить лежащий к северу русский Туркестан, который в отношении возможности наступления или угрозы Индии рассматривается англичанами, как база.

        Таким образом многогранная и необъятная ценность Индии вызывает жадное желание англичан удержать ее в своей власти и обезвредить все подступы к ней, а со стороны России вызывает естественное тяготение к странам, окружающим Индию не для того, чтобы овладеть ими, проку в них мало, а чтобы иметь возможность влиять на Индию, или, будет возможно, захватить ее. Англия и Россия столкнулись в Средней Азии, и их полуторастолетнее соперничество является главным узлом всей проблемы Среднего Востока.

        Повторю, чтобы быть более ясным, с политической точки зрения под территорией Среднего Востока разумеют ту большую территорию, в которую входит сама Индия, как объект для ее обладания, удержания или достижения, группа тех стран, которые окружают ее со всех сторон и которые известны в литературе под специальным названием государств-буферов, или государств-гласисов, и, наконец, огромный русский Туркестан, который рассматривается, как база подготовительных операций к овладению Индией. В своем труде, который знаком некоторым из вас, “Индия, как главный фактор в среднеазиатском вопросе”, я выявил в этом отношении с достаточной ясностью свою точку зрения, и кто из вас найдет время прочитать этот труд, увидит, с одной стороны, поскольку мы, русские, стремились двигаться к Индии, — не говоря об успешности или неуспешности этих предприятий, с другой — вы увидите, кто и как этому противодействовал; затем одна глава этого труда посвящена выяснению значения Индии для англичан с точки зрения экономической, а одна из глав говорит о господстве англичан над черными, народа-господина над народом порабощенным.

        Таким образом, кроме тех причин, которые я привел раньше, чтобы выявить территорию Среднего Востока, я привожу еще четвертую — политическую. По указанным причинам и смыслам в настоящее время Средний Восток и толкуется, как определенное политико-географическое понятие. Главной данной является, конечно, политическая. Эта сторона дела выявлена в бесконечном множестве сочинений. Когда мы перевезем всю библиотеку Генерального Штаба из Петрограда, вы в ней, вероятно, найдете массу политических сочинений на эту тему, особенно английских, которые трактуют этот вопрос со всех точек зрения. Правда, вы натолкнетесь на то, что в этих сочинениях будет много пережевывания, повторения, нервозности, пристрастия и национальной узости, но много и серьезного, и глубокого. Все это показывает только, насколько Индия важна и для Англии, и для всего мира, и насколько правильна та точка зрения, которая ее и окружающие ее страны объединяют под одним общим термином, притом с Индией, как центром всего вопроса.

План лекций

        Итак, я буду считать, что вопрос о Среднем Востоке достаточно перед вами выяснен, почему и перейду теперь к его рассмотрению. Но раньше я должен остановиться на том, какого плана я буду держаться при прохождении курса военной географии Среднего Востока. Перед вами, как я сказал, несколько стран: Индия, восточная Персия, Афганистан, Белуджистан, Памир, Кашгария, Тибет и русский Туркестан. Естественно, что вы почувствуете себя сбитыми с толку: какого же плана держаться, с какой страны начать, в каком масштабе вести беседу? Чтобы в этой сумме стран не разбросаться, необходимо установить какую-нибудь отправную точку, которая будет лежать в основе построения моего курса. Я буду исходить из военно-политических соображений, на основании которых я говорю, что на территории Среднего Востока главным объектом является Индия. К ней прилегают страны, которые называются буферами, т. е. теми территориями, которые включают в себе непосредственные подступы к Индии, а далее к северу лежит та страна, которая является источником ресурсов, необходимых для проведения военных операций по отношению к Индии в исполнение.

        Я разумею, конечно, только возможность или вероятность войны с Индией. Оговариваюсь потому, что слыву в Англии за человека, который проповедует наступление на Индию во что бы то ни стало, почему в постановке этого вопроса я должен быть совершенно ясным. При построении нашего курса, так или иначе, нужно держаться какого-нибудь плана, иначе изложить столь сложную тему не представляется возможным, без основного стержня обойтись нельзя; я буду строить мой курс на предположительном наступлении на Индию, как основной идее, а в ней, конечно, ничего нет невероятного.

        Но, углубляясь в этот план, мы можем натолкнуться в военно-оперативном отношении на два вопроса: в наших ли интересах, т. е. в интересах ли республики атаковать Индию, или больше интереса и смысла англичанам атаковать наш Туркестан? Я утверждаю, что вторая возможность совершенно исключается, так как англичане не могут задаться слишком отдаленной для них целью овладения Туркестаном, во-первых, потому, что это для них недостижимо, а во-вторых, потому, что в Индии у них самих по горло дела; отсюда я делаю вывод, что не имеет и смысла изучать Средний Восток под углом зрения, что англичане могут двинуться на Туркестан, т. е. под углом обороны нами Туркестана от англичан. Остается рассмотрение этих стран под углом возможности осуществления огромной операции, направленной на Индию. На основании этого я и буду рассматривать страны Среднего Востока в перспективе возможности, хотя бы и очень далекой, больших военных операций на Индию.

        Исходя из этого предположения, я остановлюсь на Индии, как конечном объекте этих операций, на прилегающих к ней странах, как на районах подступов к Индии и, наконец, на Туркестане, как на базе для выполнения операции. Если я остановлюсь на таком приеме, то вы увидите, как мое изложение получит известную связность и последовательность; устанавливается определенная система изложения и сложная тема достаточно упрощается.

        Теперь является вопрос: в виду сложности темы, с чего мы начнем? Я думаю, что нам удобнее будет начать с тех стран, которые включают в себе подступы к Индии, и вот по каким соображениям: сама Индия, во-первых, слишком далека и будет лишь последним этапом в завоевательных предприятиях; во-вторых, перешагнуть через прилегающие к ней страны, прежде чем попадем в Индию, мы не можем. Вот одна совершенно реальная причина, которая заставляет меня уклониться пока от разговора об Индии и начать с одного из буферов. Что касается Туркестана, то он в нашей власти; его мы знаем достаточно; там имеются наши организации, штабы, войсковые части, недавно туда поехали представители туркестанского университета; наконец, мы не боимся, что там начнутся военные операции. Значит, можно повременить и с Туркестаном. Итак, среди всех объектов Индия оказывается слишком далекой, Туркестан достаточно нам знаком, почему мы в праве начать с одного из буферов.

        Я начну с Афганистана, который сейчас вызывает к себе наибольшее внимание, после него перейду к Памиру, расскажу об особенностях этой небольшой страны, затем вкратце скажу о Кашгарии, потом о Тибете, который представляет немножко больше интереса, и закончу цикл рассказом о восточной Персии. На этом я буду считать свой первый отдел курса оконченным. Затем я перейду к главному объекту содержания нашего курса — к Индии, но замечу, что здесь я поневоле должен буду сузить свое изложение, потому что Индия, как объект исследования, необъятна, и я буду в силах дать только конспект этого изучения, но во всяком случае все, что нужно, я постараюсь вам изложить. Моя мысль сведется к тому, чтобы не завести вас в дебри Декана, не поехать с вами на остров Цейлон, который для нас не интересен, а, главным образом, чтобы обратить ваше внимание на Индо-Гангскую долину и на северо-западную и северную границы Индии, — границы нас должны интересовать, как последние барьеры перед Индией, а чудесная и необычайно богатая долина интересна, как необъятная сокровищница богатств и как постоянный объект многократных завоеваний. Индия составит второй отдел курса. Покончив с Индией, я, наконец, перейду к Туркестану.

Порядок изложения

        При чтении лекций я буду держаться такого порядка: приступая к описанию какой-нибудь страны, я постараюсь указать сначала на источники по изучению этой страны, выбирая из литературы самое существенное, в кратких словах буду характеризовать эти источники, а затем уже перейду к военно-географическому описанию страны, держась для каждой из них соответствующего масштаба.


        

  Виньетка

Наверх  |  На главную  | Содержание

Снесарев А.Е.